Слышали такое утверждение: "дети нас не слышат - дети на нас смотрят"? Так ли это на самом деле?

И да, и нет. Оно верно, если ребенок визуал, то есть принимает решения на основе визуальной информации - того, что видит. В этом случае он, действительно, мало восприимчив к словам, и вообще не склонен вникать в их содержание. Скорее, он наблюдает за родителем, пытаясь по выражению лица определить его реальные намерения, их серьезность: можно ли игнорировать его слова, или нужно уже прислушаться? Основной критерий серьезности намерений - твердый прямой взгляд вышестоящей особи.

Такого ребенка трудно мотивировать и обучать через слова. Ему нужно показывать, и иногда давать пинка (визуал-кинестетикам). Чужие слова для него не имеют массы, их легко игнорировать.

Соответственно, бывают также аудиалы. Вот для них исходное утверждение не верно: они родителей слышат, но не видят. По этой причине, обычно лучше управляемы, послушны и легче перенимают родительские нарративы.

А что делать, если то, что родители транслируют лицом и голосом, не совпадает? Ведь так бывает вполне регулярно.

Вот об этом и зашел разговор намедни на консультации.

Среди прочего, дети-аудиалы воспринимают родителя только, пока тот говорит. У них нет возможности оценить настроение родителя, пока тот молчит. Это, кстати, сильная предпосылка для тревожности, если родитель окажется строгим, контролирующим, обесценивающим, критикующие и т.п. Вот эти пробелы в восприятии состояния родителя, ребенок может компенсировать либо за счёт развития интуиции вплоть до телепатии, либо за счёт выдумывания и механизмов проекции-интроекции. Второго обычно больше.

Также, аудиалы склонны принимать на свой счёт всё, что слышат. Потому что аудиальный канал сам по себе безадресный: в общем случае не понятно, кто к кому обращается; и в любом случае, в общем пространстве все слышат всех.

В то же время, ребенок-визуал наблюдает за родителем постоянно, и может отслеживать его состояние. Но если родитель рассуждает или отдает команду, не меняя выражения лица, или не фиксируя ее прямым взглядом, то ребенок-визуал не сообразит, что что-то изменилось, и не примет на свой счёт. визуальный канал сам по себе очень адресный, направленный, четкий. Можно сказать, что ребенок-визуал хорошо отслеживает состояние одного взрослого во времени, но плохо понимает ее "в ширину и глубину", когда есть несколько участников, и они говорят об обстрактном.

Вы наверное уже узнали себя в описании, узнали свой стиль поведения.

На уровне трансляции, родители часто требуют: верь моим словам, но не своим глазам. Иными словами, внушают ребенку историю, нарратив, за которым прячут свои реальные чувства и состояния. Хотя эти чувства и состояния написаны на лице, и тогда ребенок стоит перед выбором: верить нарративу (в котором родитель хочет убедить, прежде всего, себя самого, и только потом - окружающих) и игнорировать то, что у родителя на лице (то есть, его реальные чувства); либо же видеть реальные чувства, но игнорировать нарратив. Повторюсь, в большинстве случаев то, что родитель реально переживает, и то, что он стремится продемонстрировать - очень разные вещи.

Взрослому хорошо бы научиться, конечно, и смотреть и слышать собеседника одновременно (но это оказываемся довольно трудно, приучить себя делать так всегда в реальном времени - мы очень скатывается в привычный режим восприятия); адресовать свои слова взглядом и отыгрывать выражением лица; и вообще самому быть включенным в свои слова, чтобы нарратив и визуальная презентация не шли вразнобой. Это всё реально непростые задачи, очень трудно себя приучить. Но мне видится здесь много ключей к эффективному общению. Я только вскользь по ним пробежался.

Обусловленно ваш, Владислав.