Говоря о мотивации человека, мы можем условно раз-делить ее на внешнюю и внутреннюю. Внешняя мотивация (социальное принуждение) отличается тем, что практически не ограничена по силе воздействия, и в этом смысле может быть сильнее внутренней. Она основана на страхе, на избегании. Она позволяет максимально полно «выложиться» на короткой дистанции. Но внешняя мотивация не возвращает энергию в систему, и таким образом быстро истощает чело-века. С другой стороны, внутренняя мотивация в виде удовольствия и увлеченности действует более мягко, но и более экологично. И в полной мере возвращает потраченную энергию – но только в том случае, если оба ресурса доступны и дополняют друг друга.

Под действием социального давления, тревожности и страха, внутренняя мотивация трансформируется в одно из четырех компенсаторных стремлений: к известности, власти, деньгам или комфорту. Естественно, реализация компенсаторных устремлений не насыщает на постоянной основе первичную потребность в интересе и удовольствии.

Внимательный читатель может возразить, что бывает мотивация, более сильная, чем удовольствие и интерес, и даже более сильная, чем внешний долг – когда мотивация основана на личной травме. Нередко именно она формирует «великих» личностей. Такая мотивация исключительно расходна по энергии и требует постоянного притока извне. На первый взгляд она кажется внутренней, потому что толкает против социума. Но на самом деле, в ее основе лежит травма взаимодействия с внешним миром, с другими людьми. Это социально-обусловленная мотивация «от противного», бунтарство. Любой бунт предполагает тирана или память о нем. В этом смысле, такую мотивацию я также считаю внешней.

Сказанное применимо и к отношениям. В отношения нас толкают либо внешние факторы – страх, долг, поиски комфорта и безопасности; либо внутренние – искренний вполне иррациональный интерес к партнеру как к чему-то новому, непознанному. Это непознанное можно пассивно принять в себя и пережить как удовольствие; или активно исследовать.
Если отношения обусловлены внешней мотивацией, фактически страхом, – скорее всего, партнеры никогда не узнают дугу друга по-настоящему. Стена страха будет их разделять. Именно этот случай рассмотрен в разделе «Трудности и противоречия».

И каждый раз, когда между партнерами возникают взаимные обязательства или любые общие дела, стена между ними возникает снова. Казалось бы – общие дела и взаимные обязательства должны соединять, а я утверждаю, что они разъединяют. Противоречие? Нет.

При взаимодействии социальными субличностями общие дела и обязанности действительно объединяют, а общие страхи объединяют особенно сильно. Но при взаимодействии индивидуальностью, они, наоборот, разъединяют. И если первый вариант распространен широко и является по факту стандартом, «образцом» отношений, то второй вариант встречается редко.
Для того, чтобы сделать второй тип отношений – собственно близость – возможным, мы как минимум должны:
• сместить акценты с социального на персональное;
• осознать убрать из отношений посредника в виде страхов, и научиться воспринимать себя и партнера непосредственно – в каком-то смысле, обнажиться друг перед другом;
• поскольку быть обнаженным все время – довольно неуютно, нужно сформировать некую динамику общения, где непосредственная обнаженная близость чередуется с безопасной социальной общностью. Совсем как в сексе.

(фрагмент из книги "Эволюция вдвоем, или любить нельзя бояться")