"Эволюция вдвоем" - ознакомительный фрагмент

Корзина (0)

Эта книга предлагает оригинальный, системный взгляд на проблему отношений между мужчиной и женщиной. Многие мифы будут проверены и развеяны. Привычные концепции буду перевернуты с ног на голову. Вас, как и меня в процессе создания этой книги, ожидает множество удивительных открытий, после которых, я надеюсь, ваша жизнь никогда не станет прежней.

Эта книга развивает серию, в которую также вошли «Краткое руководство по самореализации» и «Решение родительского конфликта», но является самостоятельным произведением.

Желаю вам приятного путешествия.

Страхи в отношениях

Применительно к отношениям, страхи можно разделить согласно этапам отношений: страхи, толкающие в отношения; страхи сближения; страхи внутри отношений.

Страхи, толкающие в отношения, по большому счету одинаковы и для мужчин, и для женщин:

Страх одиночества – вызван неумением быть наедине с собой, потребностью в чьем-то постоянном присутствии. Соответствует неразвитой, энергетически нестабильной индивидуальности и общей незрелости сознания.
Страх пустоты – вызван отсутствием собственных интересов / интереса к себе, отсутствием собственного наполнения жизни. Часто сопровождается непосредственным переживанием пустоты внутри себя и/или в жизни. Также соответствует общей незрелости сознания.

Страхи, возникающие у мужчины и женщины при их первичном взаимодействии, знакомстве, – страхи сближения:

У женщин – страх физического насилия как эхо отношений с отцом;
У мужчин – страх отвержения как эхо отношений с матерью;

Страхи, возникающие уже в отношениях, в каком-то смысле симметричны предыдущим:

У женщин – страх брошенности[1] как эхо отношений с отцом;
У мужчин – страх психического насилия как эхо отношений с матерью;

Страх одиночества и страх пустоты не имеют прямого отношения к взаимодействию мужского и женского начал, и практически не влияют на выбор того или иного партнера и содержание отношений. Хотя очень влияют на разборчивость. Так, сильный страх одиночества понижает критичность при выборе партнера, создавая ситуацию, когда отношения важны сами по себе, а личность партнера отходит на второй план. И наоборот, слабый страх одиночества – повышает требовательность, тем самым тормозя вступление в отношения.

Методика работы с этими страхами не входит в тематику этой книги непосредственно.

А вот остальные перечисленные страхи, которые я бы назвал гендер-специфическими, влияют на выбор партнера и содержание отношений самым непосредственным образом.

[1] Разница между брошенностью и отвержением в данном случае заключается в том, что отвержение – это отказ начинать отношения, а брошенность – это разрыв отношений уже после их начала.

Тип личности как способ избегания травмы

Все перечисленные типы личности возникают как способы избегания травматичных переживаний, избегания контакта с агрессором. Как следствие, ни один из них не способен на установление истинной близости более, чем другой.

Тип I (ментальный) легко устанавливает ментальный контакт, ориентирован прежде всего на понимание партнера. Он понимает эмоции, но не склонен вовлекаться в них – в силу исключительной эмоциональной уязвимости. У него будто нет внутреннего разрешения «заткнуть» агрессора; он вынужден присутствовать в конфликте, но не имеет права ни вмешаться, ни уйти из него. Этот тип не склонен выражать свои чувства, но это не значит, что их нет. Наоборот, они есть, но настолько ценны и одновременно хрупки, что он предпочитает хранить их внутри себя. Окружающим предлагается просто поверить, что они есть. Если тип I еще не ушел – знайте, это и есть его любовь. То же можно сказать и о сенсорном контакте с партнером – его ценность велика, но практически не осознается. Близость «шизоида» с самим собой достигается в тотальной внутренней тишине. Хотите услышать «шизоида» – научитесь молчать.

Тип II (интуитивный) устанавливает контакт скорее чувственно. Если ему не нравится качество общения, он попытается сменить тему, не затрагивать болевые точки партнера, не провоцировать открытую агрессию. Тип II не понимает чисто ментальный контакт и не особо стремится к нему. Эмоционально же он «ходит вокруг да около» истинной близости, прямого открытого взаимодействия. Он постоянно сомневается в истинности чувства партнера, и не без оснований: свое истинное лицо партнер открывает в моменты эмоционального срыва, в состоянии аффекта. Именно этого состояния аффекта тщательно избегает интуит. Чтобы узнать партнера, нужно сделать ему больно; то же верно о себе самом. Только в боли мы честны. Только в эмоциональной боли мы честны эмоционально. В основании сильной личности всегда лежит травма. Если нет контакта с болевой точкой, любое проявление эмоций будет немножко ложью. Как следствие, тип II пытается создать ощущение близости, избегая собственно близости. От глубинного контакта с собой и партнером, со своей и его болью, интуит бежит в «отношения». «Отношения» при этом есть, но личностей в них нет. Идеальная модель семьи, вечное «танго вдвоем».

Тип III (эмоциональный) лично для меня («шизоида») труднее всего поддается пониманию. Психика этого типа как будто не обладает никакими структурными элементами, в ней не за что зацепиться, личность прячется от травмы в тотальную бессознательность, тщательно избегая любых четких понятий. Все в их жизни случается как бы само собой, случайно, не по их воле; более того, никак иначе оно случиться не может. Содержание жизни сводится к поддержанию нужной степени хаоса; любой порядок несет в себе опасность. Поэтому в отношениях вы не найдете ни их самих, ни собственно отношений. Они никогда не знают точно, в отношениях они или нет, и с кем именно. Последнее, что они желают понять – что на самом деле чувствуют они сами и их партнеры, и почему они ведут себя так или иначе. Они мгновенно и виртуозно разрушают всё то, что сами только что создали. (Я вдруг заметил, что спонтанно называю этот тип «они», во множественном числе. Тогда как все остальные типы описываю в единственном. Это само по себе знак.) Вечная неопределенность и отрицание самих себя – единственная любовь, которую они знают.

Тип IV (сенситивный) по большому счету, игнорирует и ментальный, и эмоциональный контакт. «Все это хорошо, но когда уже секс?». Его не интересуют ни мысли, ни эмоции партнера – он их попросту не видит. Также, его собственные чувства и мысли, вообще все внутренние процессы, – практически не осознаются, как будто их нет. Не будучи осознанными, именно внутренние процессы полностью рулят состоянием нарцисса. Именно этого он избегает любой ценой – осознания неспособности справится с собственными чувствами, собственными демонами. Ему проще думать, что никаких демонов нет, потому что «я в них не верю». Но в глубине души он знает, что они есть, они сильны, и правят миром. Этих демонов он склонен видеть повсюду вокруг себя, и эмоционально общается именно с ними. Реальным людям в этом нет места. Краткие моменты «близости» возникают тогда, когда своих демонов – т.е. мысли и чувства – удается загнать в стойло и закрыть на замок. Естественно, такая близость скоротечна и однобока. «Секс – не повод для знакомства». Отношения как отсутствие отношений. Не замечать и не будить внутренних демонов, делать вид что их нет, – и есть любовь в понимании этого типа личности. Единственный способ установить «глубинный контакт» с ним – стать демоном самому.

Что нас привлекает друг в друге

Чтобы ответить на этот вопрос, прежде всего нужно разделить понятия собственно влечения, и реализованного влечения – т.е. взаимодействия.

Для того, чтобы возникло влечение, потенциальный партнер должен обладать качествами, противоположными моим. Теми, которых у меня нет, но хотелось бы иметь. Качествами, которые у меня запрещены, вытеснены или просто не развиты. Чем сильнее различие, тем сильнее влечение. И одновременно, тем сильнее страх. Эти качества для нас - не изучены, но важны. А что может быть более непознанным и более важным, чем собственная тень? Именно по этой причине отношения, основанные на влечении, потенциально являются кратчайшим путем к самопознанию.

Но для взаимодействия, диалога между мужчиной и женщиной, одного влечения мало. Нужно, чтобы они могли услышать и понять друг друга. Для того, чтобы контакт произошел, требуется некое узнавание. Это значит, что женщина должна продемонстрировать некие мужские качества, например самостоятельность, увлеченность, решительность – список вариантов может быть длинным. Важно лишь то, что мужчина должен увидеть, что женщина понимает и поддерживает также и его, мужские, ценности, т.е. способна услышать и понять позицию мужчины так же, как и свою.

Аналогично, мужчина должен продемонстрировать свою поддержку и понимание женской системы ценностей – например, семейственность, хозяйственность или любовь к детям.

Это будет расценено как принятие. Без такого узнавания, мужчина и женщина обречены говорить на разных языках.

При этом, мы можем обозначить свое принятие двумя способами: либо выразив свое отношение к ценностям партнера, либо демонстрируя соответствующий навык. В последнем случае это значит, что для установления первичного контакта мужчина в какой-то мере демонстрирует женское поведение, а женщина – мужское. При этом демонстрация навыка кажется более надежным критерием, поскольку выраженное (вербально) отношение вполне может быть подделкой, ложью.

Например, мужчина, умеющий «варить борщ», узнается женщиной как «свой» и «готовый к отношениям и семейной жизни». И наоборот, женщина, умеющая вести бизнес – вызывает такое же узнавание и уважение у мужчин.

Естественно, «схожесть» и «противоположность» может быть разной, как бы на разных уровнях. Какие-то уровни для нас более важны, чем другие. Так происходит оттого, что ключевые события в нашей жизни, стрессы (не обязательно острые) вызывают своего рода расщепление психики, в результате чего одни качества оказываются проявленными, а другие – подавленными. Такое расщепление, когда нарушается изначальная целостность психики, соответствует травме. Чтобы вернуть себе целостность, мы нуждаемся во внешнем источнике или примере – т.е. в человеке, который на такой же стресс отреагировал иначе, выбрал другой набор качеств. Причем, степени расщепления качеств, или заряды травм, должны быть примерно одинаковыми, - только в этом случае происходит взаимное узнавание и возникает шанс на взаимопонимание. Иными словами, на роль партнера по отношениям мы склонны выбирать человека с точно таким же набором ключевых травм, возможно, иначе отреагированных – но ни в коем случае не отреагированных целостно и не интегрированных. Целостно отреагированный стресс не формирует травму, не отпечатывается в поле и не несет информации для окружающих, попросту не считывается.

Таким образом, мы имеем исходную двойственность: влечение между мужчиной и женщиной основано на противоположных качествах, а взаимодействие – на схожих.

Можно предположить, что индивиды, демонстрирующие более энергетичную активную реакцию на неизвестность, будут обращать больше внимания на аспект влечения, чем на аспект взаимопонимания, и выбирать партнеров максимально противоположных. И наоборот, индивиды, предпочитающие пассивную реакцию, будут акцентировать внимание на легкости общения и взаимопонимании, т.е. выбирать партнеров максимально похожих.

Таким образом, мы имеем два крайних случая:

максимальное влечение и неизбежные трудности во взаимопонимании;
(кажущаяся) легкость в общении при сравнительно слабом влечении.

Опасности очевидны. В первом случае, несмотря на влечение, партнеры могут никогда и не узнать друг друга по-настоящему. Опасность также в том, что из-за сложностей в понимании принципиально другой системы мышления, порой непросто отделить заявленные качества и компетентности от реальных, распознать ложь.

Во втором же случае, и узнавать нечего, всё уже знакомо. Такие отношения безопасны, но низкопотенциальны, скучны. Будучи изначально похожими, партнеры не обмениваются качествами. Такие отношения ничем не обогащают партнеров, не ведут к взаимному росту.

Хорошим решением было бы совместить сильное влечение с хорошим взаимопониманием. В дальнейшем мы попробует разобраться, возможно ли это, и какие есть инструменты.

Любить то, чего нет

Замечали ли вы, как часто люди хотят, чтобы в них видели и их ценили за то, чего в них может и нет вовсе, но есть что-то противоположное? Например, гламурные «светские львицы» ждут, что кто-то рассмотрит и полюбит в них «душу». Умные «серые мыши» мечтают, что кто-то рассмотрит их красоту. Девицы праздные мечтают, чтоб их ценили за хозяйственность. Девицы хозяйственные жаждут быть кому-то праздником… у мужчин примерно так же, примеры придумайте сами.

Я сейчас не о том, почему мы мечтаем иметь в себе то, чего нет – это как раз нормально. Я о том, почему, не пытаясь восполнить свои недостачи, мы ждем и порой даже требуем от других, чтобы они не только их не замечали, но искренне верили, что оно в нас есть, нас же убедили в этом, и нас за это любили? Почему мы не ценим, когда нас любят за то, что в нас есть; и ждем, что нас полюбят за то, чего нет, так, будто только оно и есть?

Мне кажется, дело в следующем. Наши сильные стороны, по большей части, являются не нашей заслугой, но результатом адаптации к внешней среде. Обстоятельства жизни, из множества доступных нам качеств, выдавливают на поверхность что-то одно. Одна из четырех основных психических функций – телесность, чувства, эмоции или рассудок – оказывается ведущей. Оставшиеся функции распределяются в порядке убывания «мощности». Это значит, что какие-то качества задействуются чаще, и формируют соответствующие навыки и привычки самопрезентации. Другие качества задействуются реже, и соответствующие им навыки не формируются. Естественно, презентуя себя через «ведущую» функцию, мы получаем обратную связь на нее же. Люди реагируют на то, что мы им показываем. То есть на нашу ведущую функцию. И это естественно.

Теперь давайте вспомним, что разные качества образуют пары противоположностей. Например, сильная воля противоположна чувствам и эмпатии. А мощный рассудок противоположен эмоциональности. В жизни мы выражаем себя через что-то одно, а дополняющее качество «уходит в тень».

Однако сохранение целостности психики подразумевает, что стимулироваться должны все функции примерно в равной степени. И если что-то стимулируется больше, а что-то меньше, внутри нас возникает и накапливается некое раздражение, неудовлетворенность, поскольку «слабые» функции получают недостаточно внимания. Именно оттого, что другие недостаточно ценят в нас то, что мы, вообще говоря, забыли показать, а порой изо всех сил пытаемся скрыть.

И снова, это системное явление. Мы хотим, чтобы другой человек своей любовью, своим вниманием проявил и усилил в нас те качества, которые в нас не развиты или вовсе запрещены. Любил в нас именно то, что никак не проявлено, виртуально. Желание понятное, но его реализуемость… вызывает массу вопросов, и внешняя референция (зависимость от другого) – не главный из них.

Можно сказать иначе: наша «сила» рождается из нужды и приспособления, в ней нет свободного выбора, и значит, совершенно нечем гордиться. Вот этот навязанный выбор – какие качества развить в себе, а какие нет – и рождает конфликт внутри нас.

В тот узловой момент, какой-то наш выбор был поддержан другими, а какой-то – отвергнут. И нам кажется, что если кто-то другой, спустя годы, поддержит в нас качества, от которых мы тогда отказались – то жизнь начнется другая и все будет совсем иначе. Может оно и так, пока мы дети, и мозг пластичен и обучаем; для взрослых же немного иначе.

С возрастом, мы уже не особо стремимся начать сначала, изменить себя. Взрослым очень трудно менять себя; привычки сильны. Гораздо проще надеяться, что кто-то увидит в нас то, что так и не стало реальностью, и сделает вид, что все-таки стало. Поверит в нашу мечту. И разделит наш невроз. Облегчит нашу боль. Отпустит наши грехи.

Вот только, это ничего не изменит. Ведь наша боль не оттого, что мы выбрали то или это. А оттого, что мы, на самом деле, не выбирали. А пошли на поводу обстоятельств. Могли стать собой, но не стали. Могли начать жить, но не начали. И эту боль не излечит никто.

Да и не нужно, на самом деле. Пока она есть и жива память о ней – есть шанс проснуться и начать жить. Но этот выбор – тяжким трудом дорастить себя до реального целого, или заполнить пробелы фантазиями – каждый делает сам. Столкновение с другим человеком причиняет боль именно тем, что выявляет пустотность, ошибочность придуманного образа себя. Подчеркивает разницу между фантазией и реальностью. И чем дольше мы вместе, чем лучше узнаем друг друга, тем очевидней это различие.

Человек человеку не друг и не волк, но сверхраздражитель. Живые отношения – это не убежище. Живые отношения – это вызов.